Убийца боли и его клиент пересекли Площадь. Старуха Кража проводила их тяжелым взглядом. Подмигнула Чертополоху глазом-сглазом, от которого ничего не скроешь, – на прощание. Дескать, иди, выблядок, иди. И сдохни. Никто о тебе не пожалеет…

Сегодня «шарманка» пела хриплым голосом. Остальные мертвецы неблагодарно молчали.

Убийца и клиент шли по пустой улице. Девчонка кралась следом за ними на расстоянии в сотню шагов. Они пересекли незримую границу. Отсюда еще не поздно было вернуться, однако никто из них даже не помышлял о возвращении.

Чертополох ни разу не оглянулась. Больной старик не оглядывался тоже. Он едва волочил ноги, но смотрел только вперед – словно надеялся разглядеть в конце темного ущелья свет, сияющий над Святой Землей. И он полз так быстро, как только мог, – ведь он был избран болью для счастья, перед ним лежал путь к спасению, и у него появился проводник, который поможет ему преодолеть все круги ада…

Убийца боли читал его мысли и знал его упования.

Вечером, на привале, возле костра, разведенного среди развалин, он сказал клиенту:

– Не торопись. Дождись утра. Святая Земля ближе, чем ты думаешь. А пока возьми вот это.

Чертополох, притаившаяся в двух десятках шагов от них, вытягивала шею, силясь разглядеть, что же такое извлек Убийца из своей сумки. Она не сомневалась, что это и есть Утешитель, – потому что вскоре больной старик перестал стонать и заснул. На потрескавшихся губах появилась улыбка, напоминавшая бабочку, которая раскрыла крылья на увядшем цветке. Эта улыбка выражала нездешний покой и умиротворение. Во сне старик видел свет, а костер согревал его кости.