Легенда о существовании Святой Земли поразила воображение Чертополоха. Какой-то инстинкт нашептывал ей сквозь тьму поколений, что по ту сторону преград, сулящих пытки и смерть, должно находиться место прекрасное и светлое, о котором сохранились только воспоминания, место, достойное неизбывной тоски.

Однако разочарования были неизбежны. Со временем Чертополох усвоила, что люди ее племени напридумывали много такого, чего нет и не случается ни наяву, ни даже во сне. И никто из них никогда не отваживался отправиться на поиски Святой Земли или хотя бы проследить за Убийцей боли. Они боялись дьяволов, боялись Преисподней, боялись даже самих Убийц! Возможно, люди были заложниками своего страха, долгие годы оставаясь в плену страшных легенд.

Зато Чертополох убедилась в существовании вещей и явлений, которых окружавшие ее тупицы не видели, не слышали, попросту не хотели замечать или о которых не подозревали. Иногда эти ВЕЩИ буквально выкалывали глаза или орали в самые уши, порой медленно убивали, но ВСЕГДА были рядом, слишком близко, скрываясь в тени человеческой самонадеянности.

Другое дело, что Чертополох не имела понятия, как называются эти жутковатые тени жизни. У нее вообще были проблемы с названиями. С ее точки зрения, добрая четверть всех слов не имела никакого смысла. Например, ей говорили, что она принадлежит к племени Площади. В то же время она чувствовала себя абсолютно чужой – всегда и везде. Считалось, что Площадь находится посреди Города, и вроде бы существуют другие города – оазисы в раскаленной пустыне Преисподней. То здание, где было логово Чертополоха, почему-то называли «церковью». Гиена чаще всего охотилась на крыс в подвале под «библиотекой». Неподалеку от Площади стояла «шарманка», из которой круглые сутки доносились грустные песни на незнакомом языке. Старуха Кража утверждала, что это поют «благодарные мертвецы».