Сколько Чертополох себя помнила, она хотела узнать, в чем заключается волшебство, которым обладали Убийцы боли. С раннего детства ее завораживали ритуалы вызова, шаманские пляски, речитативы заклинателей, долгие жалобы страдальцев и заунывные песни плакальщиков. А когда Убийца наконец являлся по вызову, Чертополох не могла оторвать взгляда от его лица и фигуры, оружия и одежды, сапог и лошади, но главным образом – от сумки, в которой, по слухам, хранились Утешители.

Девочка следила за Убийцей с минуты его появления на Площади и вплоть до того момента, когда он закрывал за собой чью-нибудь дверь. Отъезд был менее интересен, но Чертополох все равно бежала за всадником до тех пор, пока не начинала задыхаться. Ей ни разу не удалось забраться слишком далеко. Так далеко, чтобы не суметь вернуться.

Убийца боли всегда приезжал на вызов в одиночку. Чертополох не представляла, что должно случиться – какая ужасная катастрофа или повальный мор, – чтобы увидеть его в компании себе подобных. И без того вызвать помощь было делом нелегким. Иногда безнадежным. Случалось, что многосуточные бдения и изнурительные пляски шамана оказывались безрезультатными.

Чертополох, которая отличалась изрядной сообразительностью, быстро смекнула, что сделать ложный вызов невозможно. Боль должна быть поистине адской, предельной и нестерпимой – но зато в этом случае Убийца приходил обязательно…

Позднее она задалась вопросами: как можно измерить страдание? Каков предел человеческого терпения? Кто определяет, насколько серьезна болезнь, от которой затем лечат Убийцы? Когда несчастный бедняга заслуживает милосердия и помощи, а когда – нет? Какова цена искупления? И самое главное: как велика плата за услуги? ЧЕМ приходится платить?